Orthodox Light

Архидиакон Лаврентий

Мученики архидиакон Лаврентий, Папа Сикст, диаконы Феликиссим и Агапит, воин Роман, Римские пострадали в 258 году при императоре Валериане (253-259). Святой Папа Сикст, родом из Афин, получил хорошее образование, проповедовал в Испании и был поставлен епископом в Рим после мученической кончины святого Папы Стефана (253-257, память 2 августа). Это было время, когда Папа, занимавший Римский престол, избирался на верную смерть. В скором времени святой Сикст был также схвачен и посажен в темницу вместе с двумя своими диаконами Феликиссимом и Агапитом. Когда святой архидиакон Лаврентий встретил Папу Сикста, которого вели в темницу, он со слезами воскликнул: “Куда ты, отче, грядешь? Зачем оставляешь своего архидиакона, с которым всегда приносил Бескровную Жертву? Возьми своего сына с собой, чтобы и я был общник тебе в пролитии крови за Христа!” Святой Сикст отвечал ему: “Не оставляю тебя, сын мой. Я старец и иду на легкую смерть, а тебе предстоят более тяжкие страдания. Знай, что через три дня после нашей смерти и ты пойдешь за мной. А теперь пойди, продай церковные сокровища и раздай гонимым и нуждающимся христианам”. Святой Лаврентий с усердием исполнил завет святителя.

Услышав, что святой Папа Сикст поведен с диаконами на суд, святой Лаврентий пошел туда же, чтобы видеть их подвиг, и сказал святителю: “Отче, я уже выполнил твое поручение, раздал врученное тобою сокровище, не оставь меня!” Услышав о каком-то сокровище, воины взяли его под стражу, а мучеников усекли мечом († 6 августа 258 г.). Император заключил святого Лаврентия в темницу и поручил надзирать за ним начальнику тюрьмы Ипполиту. В темнице святой Лаврентий молитвой исцелял собиравшихся к нему больных и многих крестил. Пораженный этим, Ипполит сам уверовал и принял Крещение от святого Лаврентия со всем своим домом. Вскоре архидиакон Лаврентий был вновь приведен к императору с приказанием показать спрятанные сокровища. Святой Лаврентий ответил: “Дай мне срок три дня, и я покажу тебе эти сокровища”. За это время святой собрал множество нищих и больных, питавшихся лишь милостыней Церкви, и, приведя их, объявил: “Вот те сосуды, в которых вложены сокровища. И все, кто влагает свои сокровища в эти сосуды, с избытком получают их в Царствии Небесном”.

После этого святого Лаврентия предали жесточайшим мукам, принуждая его поклониться идолам. Мученика били скорпионами (тонкая железная цепь с острыми иглами), опаляли раны огнем, били оловянными прутьями. Во время страданий мученика воин Роман внезапно воскликнул: “Святой Лаврентий, я вижу светлого юношу, который стоит около тебя и отирает твои раны! Заклинаю тебя Господом Христом, не покидай меня!” После этого святого Лаврентия сняли с дыбы и отдали в тюрьму к Ипполиту. Роман принес туда водонос с водой и умолял мученика крестить его. Сразу же после Крещения воины отсекли ему голову († 9 августа). Когда мученика Лаврентия повели на последнее испытание, святой Ипполит хотел объявить себя христианином и умереть вместе с ним, но исповедник сказал: “Затаи ныне свое исповедание в сердце. Спустя немного времени я позову тебя, и ты услышишь и придешь ко мне. А обо мне не плачь, лучше радуйся, я иду получить славный мученический венец”. Его положили на железную решетку, под которую подложили горячие угли, а слуги рогатинами прижимали к ней тело мученика. Святой Лаврентий, взглянув на правителей, сказал: “Вот, вы испекли одну сторону моего тела, поверните на другую и ешьте мое тело!” Умирая, он произнес: “Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, что Ты сподобил меня войти во врата Твои”, - и с этими словами испустил дух.

Святой Ипполит ночью взял тело мученика, обвил пеленами с ароматами и дал знать пресвитеру Иустину. Над мощами мученика в доме вдовы Кириакии совершили всенощное бдение и Божественную литургию. Все присутствовавшие христиане причастились Святых Таин и с честью похоронили в пещере тело святого мученика архидиакона Лаврентия 10 августа 258 года. Святой Ипполит и другие христиане пострадали через три дня по кончине святого Лаврентия (13 августа), как он предсказал им об этом.

(Рим. 15, 1-7; Мф. 9, 27-35).

“По вере вашей да будет вам”, сказал Господь двум слепцам, и тотчас отверзлись очи их. Насколько веры, настолько привтечения Божеской силы. Вера приемник, уста и вместилище благодати. Как легкие у одного бывают большие, а у другого маленькие, и те больше принимают воздуха, а эти меньше, - так и вера у иного большая, у другого маленькая, и та больше принимает даров от Господа, а эта меньше. Бог всюду есть, все объемлет и содержит, и любит обитать в душах человеческих; но входит в них не насильно, хоть всемогущ, а как бы по приглашению, ибо не хочет нарушать дарованной Им человеку власти над собою или права хозяйства в себе. Кто отворяет себя верою, того преисполняет Бог, а кто затворился неверием, в того не входит хоть и близ есть. Господи! приложи же нам веру, ибо и вера Твой же дар. Из нас же всякий должен исповедать: “я же беден и нищ” (Пс. 69, 6).

~ Святитель Феофан Затворник

[Rom. 15:1-7; Matt. 9:27-35]

   According to your faith be it unto you, said the Lord to the two blind men, and immediately their eyes were opened. The greater the faith is, the greater is the influx of Divine power. Faith is the receiver, lips, and receptacle of grace. Just as one person’s lungs are large while another person’s are small, and the large take in more air, while the small take in less, so one person has a large degree of faith, and another a small degree, and one person’s faith receives more gifts from the Lord, and another person’s fewer. God is everywhere, encompasses everything and contains all, and loves to dwell in human souls. But He does not forcibly enter them, even though He is Almighty, but enters as if upon invitation; for He does not want to infringe upon the power which man has over himself, or infringe upon man’s right to rule his own house—a right which He has granted. Whosoever opens himself through faith, God fills, but whosoever closes himself through unbelief—God does not enter, though He is near. Lord! Add to our faith, for faith too is Thy gift. Each of us should confess: Poor and needy am I (Ps. 69:6).

~ St. Theophan the Recluse

Святой благоверный князь Петр, в иночестве Давид, и святая благоверная княгиня Феврония, в иночество Евфросиния, Муромские чудотворцы. Благоверный князь Петр был вторым сыном Муромского князя Юрия Владимировича. Он вступил на Муромский престол в 1203 году. За несколько лет до этого святой Петр заболел проказой, от которой никто не мог его излечить. В сонном видении князю было открыто, что его может исцелить дочь пчеловода благочестивая дева Феврония, крестьянка деревни Ласковой в Рязанской земле. Святой Петр послал в ту деревню своих людей.

Когда князь увидел святую Февронию, то так полюбил ее за благочестие, мудрость и доброту, что дал обет жениться на ней после исцеления. Святая Феврония исцелила князя и вышла за него замуж. Святые супруги пронесли любовь друг ко другу через все испытания. Гордые бояре не захотели иметь княгиню из простого звания и потребовали, чтобы князь отпустил ее. Святой Петр отказался, и супругов изгнали. Они на лодке отплыли по Оке из родного города. Святая Феврония поддерживала и утешала святого Петра. Но вскоре город Муром постиг гнев Божий, и народ потребовал, чтобы князь вернулся вместе со святой Февронией.

Святые супруги прославились благочестием и милосердием. Скончались они в один день и час 25 июня 1228 года, приняв перед этим монашеский постриг с именами Давид и Евфросиния. Тела святых были положены в одном гробе.

Святые Петр и Феврония являются образцом христианского супружества. Своими молитвами они низводят Небесное благословение на вступающих в брак.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Только что мы слышали слова Евангелия от Иоанна, которыми завершается повествование об уверении Фомы — того самого Фомы, который не поверил в Воскресение Христово и потребовал, чтобы ему была дана возможность пальцами своими прикоснуться к распятому и Воскресшему Спасителю, осязать Его раны. Тот самый Фома встретился со Спасителем своим, Который сказал: «Вложи свои пальцы в Мои ребра и осяжи раны Мои, и не будь неверующим, но верующим» (см. Ин. 20:27). И замечательное окончание этого евангельского текста: «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Сын Божий, и, веруя, имели жизнь вечную» (Ин. 20:31).

Это, может быть, самые главные, самые важные, самые концентрированные слова Евангелия, в которых открывается всё — небо и земля, прошедшее, настоящее и будущее, в которых пульсирует нерв мировой истории. Если человек верит, что Иисус есть Сын Божий, то ему открывается жизнь вечная. Мы привыкли к обычной жизненной перспективе: образование, воспитание, карьера, зарплата, успех, старение, пенсия, в лучшем случае — добрая старость, в худшем — старость несчастная и конец… Сколько же сил и энергии мы употребляем ради вращения в этом временнОм круге, не видя главного, не видя подлинной перспективы!

Но тому, кто верит в Сына Божия Иисуса Христа, дано верить в жизнь вечную. Вечная жизнь — это не только жизнь после смерти. Вечная жизнь начинается здесь, на земле. Вечная жизнь — это способность видеть самого себя, окружающий мир, историю, свое общество, свой народ, весь род человеческий сквозь призму Божественного откровения. Можно смотреть на мир и просто так, своими собственными глазами, но как же много факторов мешают этому зрению! Либо яркое солнце, либо тьма, либо сильный ветер — всё это в прямом и в переносном смысле влияет на мировоззрение человека, уклоняет его мысленный взор, его целеполагание в ту или иную сторону. Но если мы взираем на мир Божий, на самих себя, на народ, на человечество через призму Божественного откровения, нам дается видение, которого не имеют другие.

Борьба с Христом, с Его проповедью Царствия Божия, с Его правдой началась сразу, как только Он произнес первые слова своей проповеди. Слова были настолько сильные, что их нельзя было игнорировать. Но ведь нашлись те, кто говорил: «Все это вовсе не так, он лгун. Он выдает себя не за того, кем Он является. Он представляет себя одним и пытается в этом убедить людей, а ведь Он совсем другой. Да, чудеса. Да, что-то там совершил. А кто сказал, что это чудеса от Бога? Может быть, Он творит чудеса силой царя бесовского Веельзевула? Он обличает, Он изгоняет торгующих из храма — какой силой Он это делает? Кто дал Ему эту силу? Кто позволил возмущать народ? Нет, с Ним надо что-то делать — непременно делать. Несмотря на то, что мы говорим, что это ложь, народ идет за Ним. Несмотря на то, что мы говорим, что это все не так и Он лжец, народ в это не верит».

А что же произошло в то воскресенье накануне последней недели жизни Спасителя, когда Он вдруг воскресил умершего? Тут уже никто не задавался вопросом, как это произошло. Тысячи и тысячи людей вышли навстречу Победителю смерти. И что? Было принято решение: «Никакими словами никого не переубедишь, никакая ложь не работает, никакой клеветы не достаточно — Его надо убить». И Его убили, посеяв новую смуту в сознании людей, убеждая их в том, что убили справедливо: «Лучше один человек умрет за народ, чем всем погибнуть, потому что иначе римляне ужесточили бы свой оккупационный режим». И вдруг стало известно, что гроб пуст, что Его нет во гробе, при том, что стояла стража — римская, скованная железной дисциплиной, готовая умереть, но не сойти со своего поста! Несмотря на эту стражу, воинов, гроб оказался открыт и камень отвален. «Не воскрес Он — ученики Его ночью украли и сказали, что воскрес». Это те самые ученики, которые в страхе разбежались?! Которые сидели, дрожа, у себя дома? Это они собрались пойти против кустодии, против римской стражи, против тех закованных в латы воинов, которые близко бы их не подпустили ко гробу? Но пущенная ложь вошла в народ: «Ученики украли».

С тех пор главным нервом всей человеческой истории являются великие слова Иоанна Богослова: «Все это написано для того, чтобы вы поверили, что Иисус есть Сын Божий, и, веруя, имели жизнь вечную». И ничего нового не происходит в течение этих двух тысяч лет. Те же ложь и клевета, та же мобилизация политических сил, та же мобилизация, если нужно, средств устрашения и угнетения, и вся история Церкви — это история мученичества и исповедничества.

Но совсем особым образом эта история отобразилась в жизни нашего народа в XX веке, превзойдя все примеры кровавого уничтожения наследия Христова. Нигде, никогда, ни в одной стране не было сделано то, что было сделано у нас. Для того чтобы исторгнуть саму память, убивали священников, монахов, монахинь, верующих людей, взрывали храмы — мы знаем, что произошло и на этом месте. Кто же может доказать, что вся эта грандиозная борьба, требовавшая огромных сил — интеллектуальных, административных, военных, финансовых, — ведется против мифа? Никакой это не миф — это главный нерв истории.

С какой же благодарностью народ наш откликнулся на свободу верить! Как стали возноситься к небу Божии храмы на всем пространстве исторической Руси! Но и про этот Божий храм, перед которым мы стоим, те же самые, что кричали: «Ученики украли Его ночью!», — те же самые в момент тяжелейшего экономического кризиса говорили: «Зачем восстанавливать Храм Христа Спасителя? На эти деньги можно купить и сделать то-то, то-то или то-то». Находились и предатели в рясах — как и сегодня есть среди нас такие, которые говорят: «А зачем собираться для молитвы? Давайте забудем! Давайте сделаем вид, что сегодня в нашей жизни ничего не происходит». Происходит в нашей жизни, и очень значительное! Мы тогда восстановили Храм Христа Спасителя как символ возрождения Святой Руси, как символ нашей надежды, как символ нашей верности словам, что слышали мы сегодня от апостола и евангелиста Иоанна Богослова.

Когда у человека открывается перспектива Божиего Царства, в его жизни появляются знаки присутствия этого Царства. Это радостное биение сердца, когда соприкасаешься со святыней, когда причащаешься Святых Христовых Таин, когда делаешь добрые дела или когда поклоняешься святыне. Святыня есть материальный образ присутствия Божиего Царства в человеческой истории — так она всегда и воспринималась религиозным сознанием людей. И потому перед святынями поклонялись в самые тяжелые моменты истории и Александр Невский, и Дмитрий Донской, и Суворов, и Кутузов, и Нахимов, и маршал Жуков. Все они преклонялись пред святынями в судьбоносные моменты истории как перед знаками присутствия неба на земле — Божиего Царства; и Господь слышал молитву и великих, и неизвестных, и приклонял милость к нашему Отечеству.

За последние годы духовного возрождения в России было достигнуто очень многое. И, может быть, одно из самых важных достижений — это то, что люди, в том числе принадлежащие к разным религиозным традициям, стали сознавать себя ближе друг другу, сознавать, что между ними есть некая общность, дающая им точку опоры в этом мятущемся и быстротекущем историческом процессе. И в этом смысле Россия являет собой удивительный пример взаимодействия людей, традиционно принадлежащих к тем религиозным группам, которые всегда присутствовали на территории нашей страны.

У нас есть и другие достижения, самое главное из которых — это миллионы и миллионы людей, которые осознали, что православная вера является опорой их жизни, которые не готовы разменять эту веру, не готовы от нее отказаться и не готовы думать о будущем своей страны без опоры на православную веру. И когда сегодня мы подверглись атаке гонителей — несопоставимой с тем, что было в прошлом, но опасной тем, что сам факт кощунства, святотатства, издевательства над святыней предлагается рассматривать как законное проявление человеческой свободы, как то, что должно защищаться в современном обществе, — то этот подход даже и микроскопические явления превратил в явления огромного масштаба и задел каждого верующего человека.

Что мы с вами, мои дорогие, делаем здесь сегодня, собравшись в таком множестве? Мы с вами пришли не на митинг — Церковь не проводит митингов; у нас нет никаких плакатов, у нас хоругви, иконы. Мы пришли для того, чтобы помолиться Богу о стране нашей, о народе ее, чтобы больше никогда и ни при каких условиях не был взорван Храм Христа Спасителя, не были осквернены наши святыни, не была изолгана наша история, не был извращен наш дух и наша нравственная сила. Мы никому не угрожаем, мы не демонстрируем свою силу — сила Божия в немощи совершается (2 Кор. 12:9). Но никто не может запретить нам в судьбоносные моменты истории — а сегодня мы переживаем такой момент — собраться вместе на молитвенное стояние.

У слова «стояние» есть общий корень с другим словом — «предстояние». Так вот, мы собрались для того, чтобы предстоять Богу, чтобы молиться об Отечестве нашем, о народе нашем, о молодежи нашей, чтобы Господь оградил ее от диавольских искушений, соблазнов, внушений, на которые уже оказался когда-то таким падким наш народ, погубивший и страну, и сам себя. Мы будем молиться о процветании великой страны нашей, исторической Руси, общего духовного пространства от Черного моря до Белого, от Балтийского моря до Тихого океана. Но сегодня наша особая молитва о России, чтобы Господь приклонил к нам Свою милость, дал нам возможность с миром в душе, с радостью в сердце идти навстречу будущему, памятуя о том, что Господь с нами.

Я призываю всех вас сейчас сосредоточиться, предстать пред Господом в простоте души своей и в чистоте сердец и вознести молитву о стране нашей, о народе нашем, о Церкви нашей, дабы Господь приклонил милость и даровал нам всем способность видеть грядущее Божие Царство, которое, начинаясь здесь, на земле, не прекращается земной жизнью, но уходит в вечность. Аминь.

(Ев. 9, 24-28; Мк. 8, 27-31). Спросил Господь апостолов, как они Его понимают? В лице св. апостола Петра, они отвечали: “Ты - Христос”. Не вдруг созрело это исповедание, но, созревши, осело в глубь сердца и стало источным его направителем. Оно было омрачено смертью Господа, но не поколебнуто, и быв воскрешено еще в большей силе Воскресением, стремило апостолов во всю их жизнь на проповедь всему миру. Есть момент и у каждого верующего, когда он всеми силами своими изрекает: “Ты - Христос, Господь мой и Спаситель. Ты спасение мое, свет мой, сила моя, утешение мое, надежда моя и живот вечный”. Тогда совершается то, от чего он с апостолом взывает: “кто меня разлучит от любви Христовой”! - и подобно ему начинает гнаться за всем угодным Христу Господу, пока достигнет в меру возраста Его.

~ St. Theophan the Recluse